Школа ныряльщиков. авторская редакция серии самый тяжелый файл livelib

Пегас, лев и кентавр: книга – это вечная мысль

Книга – это вечная мысль. Рука, протянутая через десятилетия и века, когда рядом невозможно найти собеседника. Йозеф Эметс, венгерский философ


Когда тебе больно, не корчи из себя страдающего героя. Нужно или плакать в голос, или терпеть. Ты можешь дать всё другим, но ничего себе. Потому что ты шныр! Ты будешь рвать зубами подушку, расшибать кулаки о стены. Но на людях ты будешь улыбаться. Потому что ты шныр!


Глава первая: Работа – лучшая таблетка от вирусной любви

Принцип всякого продвижения: дойти до своего абсолютного предела и сделать один ма-а-аленький шажок вперед. Из дневника невернувшегося шныра


Глава вторая: Крыло друга

Когда человек не отказывает себе в удовольствиях и получает их слишком много, он к ним привыкает и перестает что-либо ощущать. Удовольствий ему требуется все больше, каких-нибудь изощренных, фальшивых, и заканчивается все неминуемой деградацией. Если же удовольствия, напротив, постепенно ограничивать, то с каждым днем будут открываться все новые. Настоящие. Даже простой капле воды, или солнцу, или пятиминутному отдыху в походе радуешься просто с дикой силой. Из дневника невернувшегося шныра


Пять месяцев спустя


Глава третья: Гоморра принимает гостей

Чем тверже орех души, тем сильнее надо стучать им о камень, чтобы добраться до мякоти. Анри Альфонс Бабу, кенийский мыслитель

Скатываться вверх нельзя. Закон всемирного тяготения


Глава четвертая: Рина

Царь – тот, кто любит до жертвенности и готов умереть за свое царство. Дождливой ночью он будет скакать лесом, усталый и голодный, потому что услышал, что где-то обидели нищую старуху. А все остальные так, князьки. Из дневника невернувшегося шныра

Доверие и ложь: важные аспекты между людьми

Для того чтобы поддерживать доверительные отношения, честность и открытость играют важную роль.

Порыв доверия

Между нами возникли неприятности из-за ложных заявлений. Уверенность в том, что могу тебе доверять, подорвана.

Причины недоверия

  1. Ложь о посторонних у компьютера.
  2. Присутствие человека, которого я не желаю видеть.
  3. Возможное нарушение личной приватности.

Понимание важности честности

Важнее всего, что ты мне лгала, а не кто находился у компьютера.

Реалии ситуации

Человек оказался мужем и отцом. Но это не меняет суть проблемы.

Необходимость искренних извинений

Удар мокрым полотенцем – повод для просьбы о прощении.

Основа доверия

Отсутствие внимания к обращению в речи усугубляет проблему доверия.

Выводы

Обман и ложь – препятствия на пути к доверию и обоюдному согласию.

Глава пятая. Визит молчаливого старичка

Не всегда нужно что-то объяснять. Иногда лучше подождать, пока человек сам все поймет.

Понимание через опыт

Нежелание понять обычно является результатом отсутствия желания или интереса.

Глава шестая. Ведьмари

Любовь и доброта способны растопить даже самое холодное сердце.

Секрет тепла

Быть щедрым и любящим без ожидания взаимности – залог истинного согревания человеческих сердец.

Помните: искренность и открытость являются основой любых взаимоотношений.

ШНыр был известен своей храбростью и способностью проникнуть в самые опасные места.

ШНыр всегда был на стороне справедливости и боролся за защиту своих близких.

ШНыр использовал свой интеллект и ловкость, чтобы выигрывать в различных ситуациях.

ШНыр был легендой среди своих соратников и оппонентов.

ШНыр: Загадочное место секретов и приключений

Глава девятая: УШКИ ДЛЯ ПРОСЛУШКИ

Гости не допускаются!

ШНыр – это место, где каждый находит свое приключение. Но не стоит приглашать гостей, родителей или друзей сюда, если они не обладают шнырским духом. В ШНыре делятся всем, кроме дурного настроения. Дуели, драки, пустые разговоры и выяснение отношений строго запрещены.

Глава десятая: ДОНСКОЙ ПЕГ

Животные и люди обижаются и страдают из-за прежних обид и нерешенных проблем. Важно помнить, что прощение и понимание – это ключ к исцелению и благополучию. Любовь должна быть огнем, и вместе с испытаниями она становится паром, лишь проковав сильный костер.

Глава одиннадцатая: БУМАЖНЫЙ КОРАБЛИК ДИОНИСИЯ БЕЛДО

Что можно сказать обо всех нас без света и мрака? Мы стихийно мыслящая плесень. Важно быть источником света и тепла для тех, кто находится вокруг нас. Всегда помните, что вы можете быть этим светом, который озаряет окружающих.

Глава двенадцатая: ФОНТАН ЗЕЛЕНОГО ЛАБИРИНТА

Терпение и любовь – две неотъемлемые составляющие жизни. Без терпения любви не бывает, именно поэтому важно осознавать и ценить каждый момент в общении с окружающими.

Глава тринадцатая: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА НОЧНЫХ ПРОГУЛОК

Важные аспекты взаимоотношений – это терпение и любовь. Без их совместного действия невозможно создать крепкие и долгосрочные связи. Помните об этом в каждом своем шаге.

Глава четырнадцатая: БАБОЧКА НА ЗОНТИКЕ

Свет и мрак – диаметрально противоположные состояния. Важно помнить о значимости света в нашей жизни, ведь только он может прогнать тьму и принести тепло в наши сердца.

Глава пятнадцатая: ЗЕЛЕНЫЙ МЕДВЕДЬ В КРАПЧАТОМ БЕРЕТЕ

Выбирать, кого мы любим, не наше право. Важно отдавать всю свою любовь без оглядки и предвзятости. Только так мы сможем по-настоящему счастливы.

Глава семнадцатая: АТАКУЮЩАЯ ЗАКЛАДКА

Будьте богатырями в своей жизни, но помните, что настоящий враг не внешний, а внутренний. Не дайте себя обмануть недобрыми мыслями и чувствам.

Вступление в новый мир начинается с первой книги Дмитрий ЕМЕЦ ШНыр. Триста лет и один день. Погрузитесь в удивительный мир ШНыра и откройте для себя новые грани своего воображения.

Следует с величайшим старанием составлять запас жил, так как онагры, баллисты и остальные метательные орудия не приносят никакой пользы, если их нельзя натянуть канатами или жилами. Также конский волос из грив и хвостов лошадей очень хорошо подходит для баллист. Несомненно, что волосы женщин также очень хороши для подобного рода машин, что доказано на опыте в момент тяжелого положения Рима. Когда Капитолий был осажден, то вследствие постоянного и долгого употребления метательные машины испортились, а запаса жил не было, тогда римские матроны срезали свои волосы и дали их своим сражающимся мужьям; машины были исправлены, и нападение врагов отражено. Вегеций

Глава первая. МАРШРУТКА № Н. Идут четыре брата навстречу старшему. – Здравствуй, большак! – говорят. – Здорово, Васька-указка, Гришка-середка, Мишка-сиротка Да крошка Тимошка! Пальцевая игра

Рина сидела на тумбе, болтала ногами и ждала. Рядом метро выплевывало людей. Рина насчитала девятьсот человек. Из них пятьсот десять были женщины. Оставив пятьсот одиннадцатую женщину непересчитанной, Рина спрыгнула с тумбы и пошла покупать мороженое. Денег у нее хватало либо на одно хорошее мороженое, либо на два так себе. Поколебавшись, она попросила два. «Кто сказал, что они плохие? Они недооцененные!» – сказала она себе и успокоилась. Из задней двери тормознувшей машины вывалился пьяный. Он стал совать ей под нос свой паспорт и говорить, что в нем нет детей. Рину это не слишком удивило: она вечно влипала в истории. Вместо того, чтобы быстро пройти дальше, она взяла паспорт и встряхнула. Из паспорта не вывалилось ни одного даже самого маленького ребеночка. – И, правда! – сказала она. – Нету детей!.. Ну ничего: когда обзаведетесь – сразу приходите за педагогическими советами! Пьяный обиделся и стал хватать ее за рукав. Рина добежала до сурового патрульного, который с риском для жизни ловил бабку, незаконно продающую грибы на нитке, и сунула ему паспорт. – Я тут документик нашла! Не посмотрите чей? – попросила она и нырнула за павильон. Ждать ей оставалось тридцать минут. Во всяком случае, так сказал Кузепыч. Когда она увидит, что на указанном месте собрались девять человек, она должна нажать на кентавра. Один раз. Вот и всё. * * * «Прикольно! Москвич в третьем поколении, а никогда не был на «Планерной»!» – понял Сашка, поднявшись в город. Свое любимое «прикольно» он всегда произносил с ударением на последний слог. Что-то светлое летело высоко, над домами. Вначале Сашка подумал, что шар, но, приглядевшись, разобрался, что обычный пакет. Летит себе и никакой ему заботы, что под ним двадцать этажей пустоты. Сашка шагнул к столбу и с интересом огляделся. Забавный район. Тесный, игрушечный. Дома подступают к павильону метро. Можно выйти на балкон и глазеть на толпу. А ночью, когда лежишь в тишине, слушать, как вздрагивает пол и где-то под тобой проносятся поезда. Сашка сосредоточился, определяясь, куда ему теперь. Перед ним тянулась асфальтовая площадь с островками, к которым причаливали автобусы и маршрутки. Как всегда на конечных метро, их было множество. – Не знаете, где тут маршрутка № Н? – спросил он у женщины в красной ветровке. Женщина играла с ребенком. Она рассеянно подняла глаза и часть нежности, адресованной ребенку, случайно плеснула на Сашку. Почти сразу нежность на лице опомнилась, потускнела, втянулась куда-то внутрь, и Сашка пожалел, что оторвал человека от приятного занятия. – Не знаю! – сказала женщина и снова нырнула в своего ребенка, как в пруд. – А вы? Маршрутка № Н? – обратился Сашка к вынырнувшей из-за столба сутуловатой спине. Спина качнулась, и Сашка сообразил, что с «не знаете» промахнулся. На него смотрел его ровесник. Правда, чтобы это определить, Сашке пришлось бесконечно задирать голову. Парень был не просто двухметровый, а где-то под два-десять. Узкоплечий, длиннорукий. Зубы крупные. Два передних как у бобра. Глаза зеленые, насмешливые. Руки при ходьбе болтаются как веревочные, подбородок же делает «чик-чик», вправо-влево. На лбу у незнакомца Сашка увидел длинную, плохо заросшую царапину, уходящую под волосы. – В лифт не вписался. Москва – городок карликов, – проследив его взгляд, словоохотливо объяснил долговязый. – А на предмет маршрутки бессилен проинструктировать. Сам ищу! Сашка продолжил рыскать по площади. Про маршрутку № H не знал никто. Сашка дошел до последнего асфальтового островка и собрался возвращаться к метро, когда внезапно увидел на столбе лист с жирной буквой «Н». Обозрев очередь, Сашка убедился, что в одну машину они вполне влезают. Поворачиваясь, он задел рюкзаком стоящего перед ним парня. Тот оглянулся, оценивающе посмотрел на Сашку и не плюнул, а, скорее, цыкнул на асфальт. Сашка подумал, что про таких говорят «пацан» или «пацанчик». Невысокий, плотный, в водолазке. Двигается неспешно, вкрадчиво, как кот. – Макар! – он сунул Сашке твердую как деревяшка ладонь. Сашка на всякий случай сильно пожал ее, ожидая, что сейчас будут тиски, и обманулся, потому что «пацанчик» даже не потрудился сжать пальцы. Получилась глупость. С одной стороны, с тобой зачем-то познакомились. С другой, к твоей руке отнеслись, как к дохлой рыбе. Голос у «пацанчика» был соответствующий. Треснутый. С гнусавинкой. – Как ты сам? Ничего? – спросил он без малейшего смущения. Говорил Макар медленно. От слова до слова можно было протянуть веревку и сушить полотенца. Когда люди говорят таким образом, это здорово давит на мозг. У Сашки появилось желание рассказать Макару всю свою жизнь с момента рождения, чтобы посмотреть на каком месте он уснет. Но он сдержался и кратко ответил, что лучше не бывает. – Ча, прям так вот и не бывает? – Макар явно пытался загнать Сашку в угол, задавая вопросы, на которые нельзя ответить нормально. И Сашка вообще не стал отвечать. Он смотрел уже не Макара, а на девушку, которая хваталась за свою сумку всякий раз, как звонил чей-нибудь чужой мобильник. Мелодия для нее особой роли не играла. Макару не понравилось, что кто-то может отвлечься от общения с ним. Он взял Сашкину пуговицу и стал ее откручивать. – Местный? – хмуро спросил он. Сашка стряхнул его руку. Макар удивился такой наглости. – Знаешь тут кого-нибудь? – Тетю Клаву из цветочного киоска! Сашка безошибочно ощущал, что драться Макар не будет. Такие любят разводить на «ля-ля», отыскивая в собеседнике слабину. Предпочитают достать из кармана автоматную гильзу и вертеть ее в пальцах. Или открывать и закрывать кнопочный ножик. Или ввинтить в речь что-нибудь эдакое, чтобы всем ясно было, с кем они имеют дело. – Ча, смелый? – дошло, наконец, до Макара. – Угадал. – А-а! Ну я так и понял! Давай: береги себя, брат! – Макар снова зачем-то сунул Сашке руку, к которой тот, помня прошлый опыт, просто прикоснулся двумя пальцами, и отвернулся. Сашка понял, что про «береги себя!» была не угроза, а просто последняя попытка испортить настроение. Белый микроавтобус вынырнул неизвестно откуда. В левом нижнем углу водительского стекла был листок с такой же буквой «Н», как и на столбе. Сашка был опытный маршруточник и сразу за водителем садиться не стал. Слишком много беспокойства: кто-то вечно выходит, пересаживается. Ему хотелось забиться в угол и смотреть в окно, наблюдая, как на колеса маршрутки медленно наматывается распаренная солнцем Москва. Плюхнувшись на второе одиночное сидение, Сашка пристроил на колени рюкзак. В плече отдалась дрожь: дверь захлопнули. Микроавтобус заканючил поворотником. Втиснулся в поток машин. Никто не заметил, как в последнем ряду кресел улыбчивая девушка с веснушками точно невзначай потянула вверх рукав и, коснувшись засиявшего кентавра, сказала шепотом: «Полная загрузка!» Не дожидаясь ответа, она вернула рукав на место и откинулась на спинку сидения. Глядя из высокой маршрутки на обгонявшие их легковые автомобильчики, Сашка всматривался в тех, кто сидел внутри, и удивленно думал: столько людей, а все разные. Хоть бы один повторился. У каждого своя внешность, своя уникальная череда мельчайших событий и всё это неповторимо оттискивается в мыслях, судьбах, чувствах. На несколько секунд у Сашки закружилась голова. «Опять!» – подумал он. Память старательно раскручивала клубок.

Глава вторая. ИЗ НИОТКУДОВСКА В НИКУДАТЬЕВСК Во всяком добре ключевое слово «регулярность». Нерегулярное добро – это зло, которое решило поразвлечься. Ведьмарь будет рассуждать о глобальных законах по искоренению голода в масштабах вселенной, а шныр просто молча сунет кому-нибудь яблоко или пирожок да и пойдет себе дальше. Чем сильнее любят – тем больше запрещают. Если хочешь наверняка уничтожить того, кого любишь, разреши ему все. К мудрости ведут два пути – скорби либо добровольного самоограничения, то есть, в общем-то, той же скорби, только осознанной. Если ты не выбираешь второй путь, первый сам выбирает тебя. Лучше взять меньше, но донести, чем взять много и бросить на полпути. Сила человека проявляется в том, насколько сильно он сумеет наступить на себя. Конспект Яры. Из вводной лекции Кавалерии

КОНЕЦ АВГУСТА – НАЧАЛО СЕНТЯБРЯ

Глава третья. ТРИ ЖЕЛАНИЯ Очень трудно любить того, кто близко. Просто любить того, кто далеко. Допустим, я люблю писателя Чехова, но живи мы с ним в одном доме, меня бы раздражало, как он смеется, булькает чаем или бросает на полировке мокрую ложку. То есть пока я не научился терпеть кого-то вблизи, нет смысла говорить, что я кого-то люблю. Из дневника невернувшегося шныра

В триумфе мудрой Лишь верный до Загадочен судь На крыльях золотых ей гиб На триста И тот же срок раст Когда же день Хранитель древний ра Гиелы юной рот Изменник л В том, что неправда Залог

Гай снова взял в руки часы. Стал вглядываться. Прежде ему казалось, что весь песок перетек. Теперь же он разглядел в верхней колбе прилипшие голубоватые песчинки. Сколько их было? Два десятка? Меньше? Пересчитать их было непросто. – Митяй Желтоглазый исчез три века назад. Не вернулся из нырка. Перед этим он написал небольшую поэму, сделал часы и изобразил на них Горшеню. Цель? – спросил он. Тилль, засопев, дернул себя за кабанью голову на короткой цепочке-ошейнике. «Сущий барбос!» – подумал Гай.

Глава четвертая. НА «ВОЛОКОЛАМСКОЙ» Между станциями «Щукинская» и «Тушинская» пассажиры, следующие по Краснопресненскому радиусу, могут увидеть в окне вагона станцию «Волоколамская». Эта станция предназначалась для жителей жилого массива, так и не построенного на месте Тушинского аэродрома. На станции отсутствуют выходы на поверхность и наружная отделка, лишь несколько лампочек освещают пустынную платформу и два ряда опор. Станция типовой конструкции, колонная, мелкого заложения. Справочный сайт метрополитена

Макар Горошко ул. Тухачевского, д.*, к.2, кв. 9 Даниил Кузнецов ул. Б. Черкизовская, д. *, кв. 155 Алиса Федина Соболевский проезд, д. *, кв. 99 Александр Дудник проспект Вернадского, д. **, кв. 301

– Говорящий почерк! Завитушки на «М» стоят немало, но окончания слов замельчены, а у «я» дряблый хвостик. Парень с рисовкой, но уверенности не хватает, – заметил он. Карандаш начертил в блокноте извилистую, пакостных очертаний кривую. Только Арно умел расшифровывать свои знаки. – Убрать самим или нагрузить Тилля? – негромко спросил секретарь. – Убрать? – удивился Гай. – Забыл о пророчестве Круни? Эти десять рано или поздно доставят в наш мир самую мощную закладку. Тень от раскачивающейся лампы заблудилась в складках его лица. Лицо всосало мрак, как губка воду. Сквозь вечную ночь «Волоколамской» пронесся поезд. Внутри его вагонов жил свет. Тьма беззубо бросалась на него из углов, но проглотить не могла и, чавкая, отползала в тоннели.

Глава пятая. СУГУБАЯ ДОБРОВОЛЬНОСТЬ ПРИ МИНИМУМЕ НАСИЛИЯ У царя одна дочь была царевна Несмеяна, а другая – царевна Ржака. Царь обещал одну половину царства тому, кто насмешит Несмеяну, а другую половину – тому, кто уймет Ржаку. сказка Ула

Глава шестая. МАЛЬЧИКИ – НАЛЕВО, ДЕВОЧКИ – НАПРАВО! Приятно встретиться с Вами. Меня зовут Филомена-жа Анн pacco, я видел вас сегодня в профиль (www.*** .ru) и становятся заинтересованы в вас, пожалуйста, пришлите мне письмо на мой электронный адрес для меня чтобы дать вам мои красивые картинки и рассказать вам подробнее о me. I будет ждать вашей почты сегодня, (помните, что расстояние и / или цвета кожи ни языка doesn, T вопрос, но любовь делает) Филомена Ann Охотничье письмо эльба

Глава седьмая. ВОСЕМЬ ПРЕДМЕТОВ, ЗА ВЫЧЕТОМ КЕНГУРУ Каждый из нас несет по жизни невидимое знамя. Сколько раз бывало, что я внутренне ослабевал, сдавался, опускал руки и бросал его в грязь, внушая себе, что и знамени никакого нет и ерунда это всё. Но всякий раз находился кто-то, безмерно тактичный, кто поднимал мое знамя и нес дальше. А я вдруг обнаруживал, что не могу без знамени. И тогда я догонял, отбирал мое знамя и шел с ним дальше. Из дневника невернувшегося шныра

Глава восьмая. ХВАТАТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ Каждый человек – повторяющийся музыкальный мотив. Один: трам-парам! Другая: ти-ти-ти! Третий: кудах-тах-тах! И ещё всякий человек напряженно думает и додумывает одну и ту же протяженную по жизни и времени мысль. У одного это: «Я все выдержу! Всем помогу!» У другой: «Все равно все пропало. Я всегда буду несчастна». У третьего: «Меня не обманешь! Я сам всех надую!» Человека ни в чем убедить нельзя. Любой ответ, который я ему дам, должен прозвучать в нем ДО моих слов. Из дневника невернувшегося шныра

Глава девятая. ПРАКТИЧЕСКИЙ ПЕНДАЛЬГОГ Не жалеть себя! Всё, что я жалею, рано или поздно отправится на корм червям. А то, что вечно, рождается именно там, где заканчивается саможаление. Чтобы я стал лучше, меня надо непрерывно пинать, не забивая при этом насмерть. Из дневника невернувшегося шныра

Мои слова – пустая пена. В молчанье – мыслей теснота,

Глава десятая. НОВАЯ ПОКЛОННИЦА ДИОНИСИЯ БЕЛДО На войне ставят к стенке не того, кто убил мало врагов, или стрелял из винтовки с закрытыми от ужаса глазами или тихо кричал «ура!» Ставят к стенке тех, кто дезертировал. Просто бросил свой пост и убежал. Из дневника невернувшегося шныра

Глава одиннадцатая. ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ЗВЕРЕЙ Воля – маленькая, злая, целеустремленная оса. Она жалит и гонит вперед болтливый, ленивый и самовлюбленный ум. Из дневника невернувшегося шныра

Глава тринадцатая. ПОЧЕРК ВЕДЬМАРЯ Интересный вопрос. Предположим, я мог бы вставить в ухо датчик, который безопасно для здоровья доставлял бы мне огромное наслаждение, превышающее любое другое, стоит просто коснуться его пальцем. Устоял бы я перед искушением его вставить? Или, если бы такой датчик уже стоял у меня в ухе, сумел бы я постоянно за него не дергать? И если бы дергал, мог бы я после этого продолжать считать, что я сам себе хозяин? Из дневника невернувшегося шныра

Глава четырнадцатая. МЕРТВАЯ ПЧЕЛА Основной противник добрых людей не злые люди, а добренькие. Да и вообще кто сказал, что зло не добренькое? Да оно, может, гуманнее добра в двести тысяч раз, как и маньяк до определенного момента добрее отца с ремнем. Поэтому если зло и придет к нам в ближайшие годы, то под маской такого глобального, вненационального, объединяющего и всеобщего добра, что мы к нему прямо все потянемся. Ещё и толкаться будем в очереди на эшафот. Из дневника невернувшегося шныра

«Альбатросъ 04.07.1848 Портсигаръ 1916 Вьюга янв. 1971 Бабаран 1999 Ворон (идите вы нафиг со своими датами!!!) Задира 12.03.2001 – 29.10.2010»

Глава пятнадцатая. НОЧНОЙ ПОЛЕТ Чем отличается солдат первого месяца войны от солдата пятого года войны? В первый месяц солдат бравый, сытый, одетый с иголочки. Поет патриотические песни, обвешивается пулеметными лентами и рвется вцепиться в горло врагу. На пятый год войны солдат исхудавший, завшивленный, хронически простуженный. На оружие смотрит устало, патриотических песен не поет. Но вот врагу от него лучше держаться подальше. Из дневника невернувшегося шныра

Глава шестнадцатая. ЗАПОЛНЕННЫЙ КОНТУР Надо быть постоянно готовым к угасанию интереса: к идеалам, работе, занятию, к человеку – и не выть на луну, когда это случится. Между первым и вторым дыханием – всегда разочарование, усталость и тоска. Поздней осенью трудно поверить, что когда-нибудь наступит весна. Если же вообще не знать о смене времен года, то и предположить весну невозможно. Логически она никак не вытекает из осени. Логически из осени вытекает только зима. Из дневника невернувшегося шныра

злобы – смерть ее. конца возьмет свое. бы пчелиной суд, ель принесут. лет предвиденье дано, ет во мгле зерно. минует лишь один – зобьет кувшин. в шипении открыт, ишь позор себе творит. побеждает, того, что правда победит.

В триумфе мудрой злобы – смерть ее. Лишь верный до конца возьмет свое.

Загадочен судьбы пчелиной суд, На крыльях золотых ей гибель принесут.

На триста лет предвиденье дано, И тот же срок растет во мгле зерно.

Когда же день минует лишь один – Хранитель древний разобьет кувшин.

Гиелы юной рот в шипении открыт, Изменник лишь позор себе творит.

В том, что неправда побеждает, Залог того, что правда победит.

Глава семнадцатая. «LYTDYBR» РИНЫ Только то дело имеет ценность перед вечностью, в которое было вложено много любви и боли. Всё остальное – ситуативная тухлятина. Из дневника невернувшегося шныра

Ноута у нее в ШНыре нет. Его заменяет общая тетрадь с защелкой «блоками». Почерк мелкий, но заглавные буквы, запятые и точки очень уверенные. Строчки ровные. Переносом Рина не пользуется. Она предпочитает втиснуть в строчку самое длинное слово, хотя оно, ближе к полям, и начинает сжиматься как гармошка. В тексте много рисунков. Часто они замещают слова. Например, вместо «пошла» нередко нарисованы короткие ножки, а вместо «увидела» – два карикатурных глаза с ресницами.

1 октября. Плохой день. Горшеню заперли на старом складе. Стены склада толстые, ему не выбраться. Если открыть окно, слышно, как он ударяет в железные ворота. Бум-бум-бум! И днем и ночью. Говорят, Кавалерия решила отправить Горшеню на Алтай и там выпустить, но не знает пока, как это осуществить. Телепортировать такого гиганта невозможно. Ул переживает за Горшеню. И все старшие шныры. Они привыкли к старикану. Для них он неотделим от ШНыра, но после истории с разрушенным ульем и поваленной оградой все сбиты с толку. Родион лежит на чердаке. На ногу ему установили кучу всяких фиксаторов, про гипс я молчу. Двигаться нельзя. Вообще ничего нельзя – лежи и глазей в потолок. Вчера взяла с собой на всякий случай Яру и заходила к нему извиниться, но он не пожелал со мной разговаривать. Отвернул голову к стене. Мрачный, осунувшийся, злой. Чувствуется, что он сам себе жутко тяжел. Просто танк у него в сердце ворочается и пушкой в горле застрял. Я уже уходила, когда Яра сказала ему: – А ты подумай об Илье Муромце! – С какой радости? – О том, что было с ним в те тридцать лет, что он сидел сиднем. Ведь что-то же зрело в нем все эти годы, когда он муху едва мог с носа сдунуть? Почему ему сила далась, а не другим? – Давай без агитации! – буркнул Родион.

3 октября. Осень. Всю ночь хлопали рамы. Летали по двору ШНыра пустые ведра. Это пришел ветер листобой. Утром я вышла и увидела, что парк оголился, а сквозь кроны деревьев смотрит небо. Странно. Когда я жила в городе, мне казалось, что осень наступает постепенно. А здесь я увидела, что она наступает вдруг. Одна ночь со стонущим порывистым ветром, и деревья как ощипанные цыплята. И вообще Москвы здесь не ощущается, хотя она не особенно далеко. Занятиями пока особо не загружают. Мы бродим по ШНыру, а потом оказываемся в пегасне. Фреда каждый день заявляет, что сбежит из этой тюрьмы, но не сбегает. Видимо, потому, что никто из начальства особо не против, чтобы она сбежала. У Фредки же типичная наоборотная психология: если хочешь, чтобы она осталась, открой пошире дверь и начни выталкивать. Вчера случайно подслушала разговор Кавалерии с Ярой. Я стояла в деннике у Азы, а они рядом, у Ланы. У Ланы что-то с суставами. Когда сыро, она начинает хромать, а утром долго не может подняться. Раскачивается. С трудом распрямляет таз, как Артурыч при радикулите. Не знала, что лошади так похожи на людей. Вечером мы с Сашкой пошли кормить Гавра. Сашка теперь все время ходит со мной. Фреда издевается, что он ко мне приклеился.

10 окт. Из окна медпункта мало что видно. Оно выходит на пустынный закуток, на котором бывает только Макс. Ну с Максом всё более-менее ясно. Это наш шныровский, позитивно ориентированный берсерк. Закуток он любит потому, что тут стоит щит из толстых досок для стрельбы из арбалета. Макс вечно уродует его, метая в него все подряд: колышки от палаток, строительные гвозди, ножи, топоры, чуть ли не канцелярские кнопки. Заметила: когда человек что-то любит, любовь наполняет успехом любое его начинание. Пусть это даже метание предметов в мишень.

20 окт. Уф! Вот я и на свободе! Свобода вас встретит радостно у входа и братья – труляля! – меч вам отдадут. Пока меня не было, Алиса ухитрилась перебраться на мою кровать. Пришлось ее сгонять. Воплей с ее стороны не было. Были сто сорок две трагические рожицы, лязг жетонов и обещание отравить меня при первом случае. Про нерпи. Почти из области анекдота. Алиса не носит нерпи потому, что у нее «отвисает рука». Лара доводит Кузепыча до бешенства, прося у него разрешения покрасить свою нерпь в синий цвет. Черный ей не идет. Фреда таскает нерпь в сумке, временами забывая ее в самых неподходящих местах. Лена попыталась вшить в свою нерпь молнию. Сломала три иголки и шило, а потом у нее закоротило сирина. Не успей она отбросить нерпь, вместе с ней залипла бы в фундаменте ШНыра. З.Ы. Видела Кавалерию. Выглядит она плохо. Под глазами круги, неразговорчивая. Ладонь забинтована – видно, содрала кожу ручкой саперки. Говорят, утром вернулась из нырка.

Глава восемнадцатая. ГЛИНЯНАЯ ГОЛОВА НА ГОЛОДНОМ ПУЗЕ Однажды я ясно понял, что люди проверяются в рядовых отношениях. Мы не такие, какие мы с человеком, которого узнали вчера и который нам интересен, а такие, какие с человеком, которого знаем десять лет и который нас давно достал. Из дневника невернувшегося шныра

Взгляд маркиза дю Граца затерялся в глубинах ее корсета. Луиза дышала так тяжело, что сзади взрывались пуговки и дождем летели кнопки. – Где твой стилет? – спросил маркиз дю Грац. – Кажется, я забыла его в соседней комнате! – Ты хоть раз можешь ничего не забывать? – ворчливо сказал маркиз и заглянул в соседнюю комнату. На ворсистом ковре лежал князь вампиров. Из груди у него торчала узкая серебристая рукоять.

Глава девятнадцатая. ПОЛЕТ ЗИГЗАГОМ Мудрость, если разобраться, это сумма терпеливо набитых шишек и ничего больше. Из дневника невернувшегося шныра

Глава двадцатая. ХОЛМ У КОПЫТОВО Лучи отрываются от солнца и расходятся в разные стороны. И наступает момент, когда от луча до луча миллионы километров, они бесконечно чужды друг другу и никакое общение между ними невозможно. Единственное, что нужно лучу, чтобы перестать быть одиноким – это вернуться к солнцу . Из дневника невернувшегося шныра

В страстных глазах маркиза дю Граца отразилась подгоревшая каша. – А я считал вас совершенством, дорогая моя! – сказал он бархатным голосом, в котором звенели шпоры. – Не нравится: топайте в трактир! – предложила Луиза. Взгляд маркиза дю Граца скользнул по пустыне, раскинувшейся на десять дней пути. Ночной песок горел шакальими глазами. Шакалы доедали павшую лошадь. – Пожалуй, я все-таки буду продолжать считать вас совершенством! – со вздохом сказал ужасный человек и снова взял ложку.

Глава двадцать первая. НОВАЯ ХОЗЯЙКА УЛЬЯ Всякое удовольствие само в себе содержит свое наказание. Если бы удовольствие – любое, самое вожделенное, могло продолжаться бесконечно, оно, несомненно, стало бы пыткой. А раз так, то может и ад – это такой сгусток всех ложных удовольствий, которым нет больше смысла маскироваться? Из дневника невернувшегося ШНыра

конец второй книги + Дмитрий ЕМЕЦ МОСТ В ЧУЖУЮ МЕЧТУ

Всегда помните, что и без нас много желающих обидеть и оскорбить, причинить зло, а нам надо научиться для начала хотя бы жалеть всех, стараться ежедневно хоть немного отбавлять от огромной горы человеческого страдания и прибавлять к малому холмику человеческой радости. Арх. Иоанн Крестьянкин

МАТЕРИАЛЫ ПО ПРОЕКТУ С КОДОВЫМ НАЗВАНИЕМ: Операция «Опора». Секретно Доступ: Гай, Белдо, Тилль, Долбушин, их заместители, руководители оперативных подразделений.

Уважаемые господа! Как Вам известно, помимо значительного числа зарядных тайников, Москва охраняется четырьмя шныровскими базами – СЕВЕР, ВОСТОК, ЮГ и ЗАПАД. Расположенные в географически уникальных точках, базы мешают нам контролировать город. Захват даже одной такой базы позволит нарушить уникальность шныровской защиты, однако из-за сильных охранных закладок открытый штурм не представляется возможным. База может быть атакована не раньше, чем закладка окажется вынесенной за пределы ее территории кем-либо из шныров и попадет к нам в руки. Недавно мы потеряли одного из наших лучших телепатов-слухачей Каролину Мухину (протокол вскрытия тела и последующего считывания памяти, подписанный фельд. А.Уточкиным, см. в прил. №1). Перед вами – последний из осуществленных ею перехватов. В каждом предлагаемом Вашему вниманию отрывке беседуют два голоса. Первый принадлежит, предположительно, руководителю ШНыра. Личность второго говорящего в каждом случае разная. Однако есть основания предполагать, что все собеседники имеют отношение к шнырам недавнего набора. Именно они, как не имеющие достаточного опыта, могут быть максимально полезны в захвате закладки. Дальнейшая расшифровка звукового перехвата станет возможной при проведении повторного допроса трупа Каролины Мухиной. Однако уже сейчас, на основе анализа характеров шныров нового набора, мы можем определить объект для проведения операции «Опора».

Приложение № 1.

– Молодой человек! Каким образом из круга сделать квадрат?.. – Я парализован! У вас такие красивые глаза! – Приятно это слышать. Более того: хочется верить! – Так верьте! Что вам мешает? – Мне мешает, что двенадцать с половиной минут назад ты то же самое сказал девушке, которая показала тебе мой кабинет. А до нее еще двум. И все слово в слово. Надо проявлять больше воображения. – Вот засада! А вы откуда знаете?.. Ой, простите! Так что вы говорите, нужно сделать с прямоугольником?

Глава первая. ЗМЕЙКА Рина остановилась. – У меня прекрасный план! Давай ты будешь меня всегда любить! – А ты? – спросил Сашка с надеждой. – Э, нет! Это уже твой план! Давай мы вместе будем любить меня! Рина. Из хроники мелкого воображульства

Глава третья. ГДЕ ДЕВУШКА НА КРОВАТИ С КОЛЕСАМИ? – Этот человек заразен. – Почему заразен? – Ему все равно во что верить, только бы ни во что не верить. Кавалерия

Глава четвертая. ВЕТКА О ДВУХ КОЛЮЧКАХ Человек постоянно составляет список тех, на кого можно орать. Это золотой запас его психологического здоровья. И почему-то во главе этого списка всегда те, кто его любит. Мамася

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *